ПОЧЕМУ НА ПАСХУ РАЗМНОЖАЮТСЯ КРОЛИКИ?

Стоя перед этой витриной, я размышлял: «Странное ощущение, будто существуют два совершенно разных праздника под одним именем – один воспевает весну, радость, плодородие и возрождение природы, символизированные в этих милых зверьках и ярких украшениях; другой же, отмеченный крестом, повествует о страданиях, смерти и чудесном воскресении Иисуса Христа».

Только почему они называются одинаково – Пасха?

Две Пасхи?

Клайв Льюис, мастер христианской апологетики, в одном из своих эссе, написанном полвека назад, описывал подобный феномен применительно к Рождеству. С присущим ему тонким остроумием он говорил о существовании двух различных праздников. В эссе «Xmas and Christmas» из сборника «Бог под судом» (в русском переводе Елены Ваниной-Хеннес – «Рождество и Торжество») он рисует воображаемую страну Яинатирб («Британия» задом наперед). В этой стране в праздник «Торжество» местные жители с головой погружаются в круговорот открыток, подарков, обильных застолий и возлияний, тогда как в Рождество лишь немногие из яинатирблян находят время для посещения храмов. Один из жителей этой страны с горечью замечает: «…как бы я желал, дабы Зевс вразумил яинатирблян праздновать их Торжество в некий иной день, или же отнюдь не праздновать оного. Ибо Торжество и Суматоха отвлекают умы даже немногих избранных от созерцания Священного».

В этом эссе выдающийся мыслитель XX века противопоставляет поверхностное коммерческое «Xmas» подлинному христианскому Рождеству, метко критикует «тиранию подарков» и сопутствующий ей стресс, призывает современников вернуться к истинному духовному смыслу праздников.

И хотя Льюис обращал свой взор преимущественно к Рождеству, все сказанное им применимо и к современной коммерциализации Пасхи.

При чем тут зайцы?

Возможно ли, глядя на улыбающихся пасхальных кроликов в витрине магазина, прикоснуться к подлинному смыслу праздника? И в самом деле, какая связь существует между величайшим событием – смертью и воскресением Христа – и этими милыми пушистыми созданиями?

В Северной Европе, как и на русской земле, с распространением христианства многие языческие символы были не отвергнуты, а переосмыслены и адаптированы к христианским праздникам. Подобно тому, как куличи, крашеные яйца и творожная пасха были унаследованы от дохристианских традиций, кролики и зайцы «прискакали» из языческих культур, где они издревле почитались как символы плодовитости благодаря их удивительной способности быстро размножаться. Они воплощали в себе весеннее пробуждение и начало нового жизненного цикла.

По одной из исторических теорий, само название Пасхи в англоязычных странах — Easter происходит от имени древнегерманской богини весны Эостры. Согласно древним преданиям, священным животным этой богини был именно заяц.

Первые письменные упоминания о «пасхальном зайце» (Osterhase) появились в немецких землях в XVI-XVII столетиях. В соответствии с этой очаровательной традицией, пасхальный заяц не только приносил цветные яйца послушным детям, но и оценивал их поведение.

Немецкие иммигранты, пересекшие океан в поисках новой жизни, привезли эту традицию в Америку в XVIII веке. Дети с восторгом готовили для пасхального кролика уютные гнезда из шляп и плетеных корзин, где волшебный зверек мог оставить свои красочные дары. В XIX — XX веках традиция пасхального кролика расцвела пышным цветом благодаря коммерциализации праздника. Витрины магазинов наполнились шоколадными кроликами, нарядными открытками и множеством других пасхальных товаров.

Хотя пасхальный кролик изначально не был связан с христианским пониманием Пасхи как торжества Воскресения Христова, с течением времени этот символ обрел новое, более глубокое значение. Он стал олицетворять обновление жизни и духовное возрождение.

Эти пушистые создания, издревле считавшиеся воплощением плодородия и жизненной силы, удивительным образом перекликаются с центральной христианской идеей воскресения — победы жизни над смертью. А когда два древних символа — яйцо, таящее в себе зародыш новой жизни, и кролик, воплощающий изобилие и процветание, — соединяются вместе, они создают многогранный образ весеннего обновления, затрагивающий как природный, так и духовный аспекты бытия. Особенно примечательно, что в традиции восточного христианства яйцо наделено глубоким символическим смыслом: оно напоминает верующим о запечатанном гробе Господнем, который не смог удержать в себе Христа, восставшего к новой, преображенной и вечной жизни.

От смысла к символу и обратно

Разумеется, можно утверждать, что наполнение древних языческих символов новым, христианским содержанием вполне оправдано, ведь Творец действительно обращался к разным народам, по-своему открывая им Свой божественный замысел. Но настоящая трагедия разворачивается тогда, когда глубокие смыслы, которыми наполнялись старые символы, постепенно вымываются, теряются в потоке времени… И на выходе остается лишь пустая оболочка – продукт с нулевым духовным значением.

Попробуйте спросить покупателей в предпраздничной суете магазина: «Для чего вы красите яйца? Зачем печете или покупаете куличи? Почему приобрели эту изящную солонку в виде кролика?» Большинство лишь пожмет плечами с легкой улыбкой: «Просто хочется порадовать себя и близких…»

Но ведь Пасха – это намного более глубокий и значимый праздник. Есть ли у нас шанс среди этой праздничной мишуры разглядеть его истинный, преображающий смысл?

Наиболее стремительно обнуление духовных смыслов происходит через механизмы коммерциализации, когда на первый план выходят продажи, а не сущность. Для предпринимателей религиозные праздники неизбежно превращаются в благоприятные возможности для стимулирования потребления, и так даже самые священные аспекты человеческой жизни постепенно превращаются в товары на полках супермаркетов.

Праздновать или потреблять?

Французский философ Жан Бодрийяр, один из самых проницательных критиков потребительского общества, в своей знаменитой работе «Общество потребления: его мифы и структуры», опубликованной в 1970 году, с поразительной точностью заметил: «Рождество и Пасха больше не празднуются, они «потребляются».

А выдающийся протестантский богослов и философ XX века Пауль Тиллих, размышляя о природе религиозных символов, утверждал: «Символы не могут быть произвольно изобретены или отброшены… Они умирают, когда реальность, на которую они указывают, больше не воспринимается как реальная».

Я вовсе не призываю отказаться от приобретения этих милых сувениров или от традиции накрывать праздничный стол, украшая его ароматными куличами и красочными яйцами. Я лишь предлагаю каждому из нас остановиться на мгновение в предпраздничной суете и честно спросить самого себя: «В чем подлинный смысл всего этого? Для чего я это делаю? Понимаю ли я по-настоящему, что означает это древнее, наполненное глубоким смыслом слово – Пасха?»

Роман УСАЧЕВ