Наталья ВЛАСИХИНА: «Информация не лечит!»

Меньше знаешь, лучше спишь?

— Можно ли сказать, что в последнее время в плане отношений стало больше проблем? Как вы, будучи психологом, это оцениваете?

— Мне кажется, проблем не стало больше, но они стали другими — более осознанными и лучше диагностированными. Сейчас доступно много информации о психологии и о том, что может происходить в отношениях. Если раньше в отношениях было «просто плохо», то сейчас люди научились называть свои проблемы, говорить о них иначе.

Это похоже на ситуацию, когда говорят: «Ой, развелось психологов, раньше не было психологов, и все было нормально, никаких депрессий у нас не было». А если посмотреть — в каждой семье кто-то спивался, вешался, разводились, били друг друга. Проблемы были всегда, просто раньше психологи не были востребованы, и с этими проблемами ничего не делали.

— Вы сказали, что стали другого рода отношения и проблемы. Что вы имеете в виду?

— Это связано с большей информированностью и осознанностью. Люди стали разбираться и обращаться к психологам по конкретным проблемам. Раньше казалось, что проблем нет, а на самом деле они были, просто с ними ничего не делали.

Раньше фокус был на решении других задач — забота о семье, необходимость купить, накормить, обеспечить. Сейчас люди больше фокусируются на своих эмоциональных состояниях: депрессия, панические атаки, состояния, где человек ощущает, что не управляет своей психикой.

В отношениях это проявляется в переживании различных травм. Культурный контекст влияет на то, что мы называем травмой. Например, 50 лет назад к физическим наказаниям детей в семье было совсем другое отношение, а сейчас это рассматривается более подробно и отношение к этому изменилось.

Здоровее, но расчетливей

— А может обилие такой психологической информации только создает ненужный шум? Насколько помогают ролики про токсичные отношения, созависимость и так далее, которых последнее время стало очень много?

— Сама по себе информация — это хорошо. Она в доступе, мы можем что-то узнать, понять, как это называется. Но проблема в том, что в этой информации нужно развивать критическое мышление.

Информация сама по себе не лечит. Я не могу просто почитать о проблеме, всё понять и решить. Это иллюзия, что «я вот это почитаю, пойму, осознаю, и у меня всё решится». Так не работает, потому что мы живем, развиваемся и исцеляемся в отношениях.

Как часть понимания ситуации информация может помочь, например, в воспитании детей — можно почитать возрастную психологию, узнать о возрастных нормах. Но если нужно решать проблемы в отношениях, определять, токсичны они или нет, это требует разговора со специалистом.

В последнее время такие термины как «токсичность» стали даже вредным явлением. Практически все называются токсичными, и я не понимаю, как строить отношения, если считать, что все вокруг недостойны, потому что все абьюзеры и нарциссы. Важно понимать, что я не могу просто поставить диагноз по интернету. Некоторые «специалисты» в сети могут быть просто мошенниками, которые прочитали умные книги и выдают информацию очень заманчиво и обаятельно, но нужно различать, это уровень популярной психологии или что-то профессиональное?

— У меня есть ощущение, что несмотря на все внимание к тем проблемам, которые возникают между нами в семьях, в дружбе, и так далее, люди еще больше запутались, и строить отношения стало тяжелее. Может это как раз обратная сторона этих разговоров про абьюзеров и токсичность? Раньше мы дружили и безусловно друг друга воспринимали, а сейчас часто слышишь: «Он токсик, не буду общаться, у меня границы» или про супруга: «Он не такой, как надо…»

— Здесь важно разделять знания и отношения. Раньше, например, не было понятия границ, но мы общались и чувствовали, когда кто-то злоупотребляет доверием, даже не называя это.

Недовольство и агрессия были и раньше, но проявлялись более пассивно. Сейчас люди скорее скажут об этом напрямую. Раньше молчали, терпели, но потом могли разорвать отношения точно и бесповоротно. Сначала всё прикрывалось, а потом — всё, уже не разговаривали, и отношения было не «склеить».

Сейчас психологические знания позволяют лучше понять ситуацию, установить её как некий факт и сориентироваться — продолжать отношения или нет. С одной стороны, это здоровее, а с другой — как будто более расчетливо.

В печали, и в радости?

— Есть ли в современном мире понятие «бороться за отношения до конца»? Ценны ли отношения людям сейчас?

— Я думаю, что да. Если мы посмотрим на мотивы заключения брака, то они перешли из бытовой и экономической функции (чтобы выжить, не умереть с голоду) в терапевтическую и коммуникативную. С одной стороны, это накладывает больше ответственности на отношения, с другой — делает выход из них более легким, потому что экономически и мужчины, и женщины могут жить отдельно.

Но ценность близости, коммуникативности, терапевтичности остается основным мотивом брака. То, что я вижу — молодые люди пытаются бороться за отношения, пытаются их строить. Несмотря на то, что молодежь часто упрекают, многие более ответственно относятся к сохранению отношений.

Однако есть опасность, что из-за возможности пойти более легким путем отношения могут завершиться из-за того, что мы физически не нуждаемся друг в друге, хотя на самом деле – нуждаемся на более глубоком уровне.

— Что делать, если человек понимает, что попал в сложные отношения, но ценности не позволяют выйти из них? Например, когда ребенок взрослеет и понимает, что у него очень сложные родители, но не может дистанцироваться.

— Основная работа в этих ситуациях — это работа на поддержку и ресурсы этого человека. Важно с грамотным специалистом понять, с чем мы имеем дело. Например, сложность отношений с родителями может быть связана с расстройством личности или легким психическим расстройством.

Нужно учиться подходить к проблемам в отношениях по-взрослому. Это значит, осознать, что мы не можем ждать от человека того, что он дать не может. Например, мама с пограничным или нарциссическим расстройством личности не даст эмоционального тепла, а человек может ждать всю жизнь и страдать.

Чтобы строить здоровые отношения с родителями, нужно видеть их как других взрослых людей. Это очень трудно — повзрослеть и быть с ними не в детской позиции, когда постоянно ждешь похвалы или одобрения. А со взрослой позиции я могу принять, что это люди, имеющие свои ограничения, и они не могут дать того, что я хочу. С таким осознанием становится легче.

Важна поддержка ресурсов человека — это отдых, здоровый сон, работа, одобрение, место, где можно поговорить и выплакаться, где можно увидеть свое отражение и почувствовать себя успешным. Это всё, что наполняет духовно и эмоционально.

Сильным ресурсом могут быть друзья, рабочий коллектив, церковь — особенно если это здоровое сообщество. Отношения с верующими людьми, с которыми разделяешь ценности, молитва, возможность позвонить, помолиться, поговорить без запретных тем — это мощная поддержка.

Вера и психология

— Как вы считаете, верующему человеку, который проходит кризис в отношениях нужна психология? Ведь, казалось бы, можно молиться, просить Христа, и всё исцелится. Или всё-таки нужна терапия?

— Я не противопоставляю веру и психологию. Для меня Бог может действовать мистически — в тайной комнате по молитве сразу, а может действовать через психолога. Это один из инструментов Бога. Исцеляет Бог, а как человек к этому исцелению приходит — через одно или через другое — не так важно.

Моя профессия психолога — это просто профессия, область науки, которая развивается как медицина. Я воспринимаю это как дар Божий. Когда психологи начинают конкурировать с верой — это неправильно. Зачем отдавать нам такое всемогущество? Бог исцеляет, мы просто работаем.

Юлия КОРОТКОВА